Paul Polotsk — Годы молодые с забубённой славой

Годы молодые с забубённой славой
Отравил я сам вас горькою отравой.
Я не знаю, мой конец близок ли, далёк ли,
Были синие глаза, да теперь поблёкли.
Где ты, радость? Темь и жуть, грустно и обидно.
В поле что ли? В кабаке? Ничего не видно.
Руки вытяну и вот, слушаю на ощупь,
Едем, кони, сани, снег, проезжаем рощу.
Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рождён не слабым.
Душу вытрясти не жаль по таким ухабам.
А ямщик в ответ одно: "По такой метели
Очень страшно, чтоб в пути лошади вспотели".
Ты, ямщик, я вижу, трус! Это не с руки нам.
Взял я кнут и ну стегать по лошадинным спинам.
Бью, а кони, как метель, снег разносят в хлопья.
Вдруг толчок, и из саней прямо на сугроб я.
Встал и вижу: что за чёрт? Вместо бойкой тройки
Забинтованный лежу на больничной койке.
И заместо лошадей по дороге тряской
Бью я жёсткую кровать мокрою повязкой.
На лице часов в усы закрутились стрелки,
Наклонились надо мной сонные сиделки.
Наклонились и хрипят: "Эх, ты, златоглавый,
Отравил ты сам себя горькою отравой".
Мы не знаем твой конец близок ли, далёк ли,
Синие твои глаза в кабаках промокли.